Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

небо рядом

сиреневый май


Белые ночи – Художник Кашникова Елена –


сиреневый май


Майские сны маяты, яркие цирка обновы.
Кто ты? И с кем сейчас ты? Пёстрые сны нездоровой
радужной прелести дня предгрозового затишья.
Кто ты? Не любишь меня? Солнечных гениев нишей –
сны долгожданной весны, жадной прорехи познанья,
зияния злат-тишины, запоздалого – в боль – осязанья.
Иллюзии псевдо-миры усталого воображенья.

Кто ты? Героем игры космического притяженья?
Нет пустоты! Мир не пуст, населённый неведомым сказом.
Пагуба грусти и хруст обещаний несбыточных. Связан
всяк человек суетой, времени нет оглянуться
на тайные сны золотой середины с каёмочкой блюдца
неба синего грозного дней, дней последних, наверное. Кто ты?
соглядатаем песни моей сердца трепетного заботою.

небо рядом

Кресту Твоему


иконописец Никола Сарич


Кресту Твоему

Даром получил и даром дай. – Дорого. – И нет Тебя дороже.
Пострадай. Потерянный мой рай – Небо Света – у Креста подножья.
Не умею на Тебя смотреть, в муках истекающего Кровью.
Победивший ада злую смерть Смертию Невинною – Любовью –
Жертвою Великою за всех, преступивших Божии Законы.

Ненавидеть сатанинский грех научи меня! И, как Иону
изнутри кита, из чрева зла вызволи меня, из власти мрака
извлеки, чтоб к Небу возросла бедная душа моя. Я плакать
больше не могу, изныв от слёз, от отчаянья и боли обессилев.
Господи, спаси! Безмолвьем звёзд, глубиной, ночного неба синью.

Господи, спаси меня, молю. И друзей моих, родных моих, любимых.
С радостью войдём в Любовь Твою – в Свет Небесного Иерусалима –
в Горние обители Отца – Вечности Сияющей Блаженство.
Будет – претерпевшим до конца – в Истине и Духе Совершенство.

небо рядом

чудо-дни III




чудо-дни III


Осеннего лета слёзы. Мало, – на подразнить.
Поэзии белой – прозой – тонкая света нить.
Жемчужной росы холодный, надменный, нездешний взгляд
из глубины, свободной любить сладкой боли яд.

Рыжей палитрой яркой – музыка сентября.
Тёплых деньков подарком – вспененные моря
холмов, перелесков. – Тише! Здесь выйду, останови.
Кто скажет, что был я лишним на пиршестве злат-любви?

небо рядом

август



август


Августа звёздное небо. Памяти знойной рубцы.
Странно быть здесь и нелепо. – Грубого слова купцы. –
Почём от души твоей тайны? Выдай нам слога секрет!
Я тоже хочу, значит – дай мне!
Вечер упругий согрет солнцем высоким. Душисты
травы и в спелых садах богато, цветисто, игристо.
– Художника кистью на взмах –
ягоды сочной томленье, уставшего лета плоды.
Я танцую своё удивленье у проточной молочной воды.

Август, август…
Ночною прохладой – рос серебряных звёздная пыль.
Тонкой музыкой стройного лада – деревенская дачная быль.
Августейшей особою – утро – в изумрудах, кораллах зари
на сапфировом небе.
Здесь круто! Супер, классно, что ни говори.
Дышишь вволю, на жизнь надышаться, тут и ветер порывистый – чист.
Пасторальные дивные шастры. И к ногам – чуть желтеющий лист

небо рядом

искус-искушение искусств



искус-искушение искусств


Музыки высокие слова и поэзия мелодии – неявны.
Чувства мир, эмоции. Глава первая – для избранных и равных
Линии рисунок, цвета вкус, тайного движения узоры.
Искус-искушение искусств. Танцы лета северного, моры.

Смерти леденящий ужас тьмы, скорбного безмолвия пустыни.
Узниками времени-тюрьмы, сквозняками-странниками стынем.
Белый-белый день и ночь без сна – радужным сиянием-забавой.
Бездною – весна обнажена, крошкою алмазною – облавой
снежной вьюжной. Блеск и нищета. Бедные – земли чужой – приюты.
Выдохнешь: “О, Боже …Красота! Свет, гармония. Должно быть, это круто”

небо рядом

а в Петербурге дождь



а в Петербурге дождь


И любили меня только святые, укрывая меня от непогод.
А вокруг – вокруг всегда-занятые – запятыми в многоточии вод.
Дождь стеною грозовою бедою. Я люблю в потоке хладном ловить
странной музыки слова. За тобою – за иголочкой прозрачная нить.
Серебром – косые строчки уюта в акварели оплывающих свеч.
Или нужен ты ещё здесь кому-то… Почему-то не умеем беречь.

Рассветлеется небес позолота – белой ночи нереальный пейзаж –
словно мёдом истомлённые соты. Только с крыш ещё течёт.
Город наш – самый глючный, самый склочный, все-самый.
Приезжай! Увидишь сам и поймёшь.
Голосами – над Невой – небесами, уплывающими – таяньем – в дождь.



небо рядом

Прощением Любви





Прощением Любви


Зачем ещё мне быть, скажи! Кому печальных дней
вино и сказок витражи от радости моей?
Последним утром февраля глубоким голубым,
высокой болью бытия – разлукою – любим.
Весёлой доброю игрой бессонницы святой.
А в небе – месяц молодой и солнца шар литой.
Сияй, мой день, над суетой! Веди меня, зови
Прощаться с праздной красотой Прощением Любви.



29.02.2020
небо рядом

рассвет в декабре


Выползает из тёмной ночи и щекочет. Почти зима.

Снежной каши грязищи. – Прочерк. – В Петербурге сойти с ума 

легче лёгкого. Утро? Вечер? Вид – желтушечный. С крыш течёт.

Подворотнями ветер шепчет и колодцами душу пьёт.

Серо, хмуро и зыбко, зябко. Декораций дворцы, мосты.

Хрипло, хрупко и грустно, всяко, от промозглости темноты.

Но каким-то десятым чувством ловишь тайны великой миг.

Этот город – любви искусством, если в душу его проник.


Непогода? Да, что вы?! Праздник! Слышишь неба прозрачный всхлип?

Э, да как тебя угораздило? И, похоже, ты тоже влип.

Акварельные небыль-сказы. Беспощадные сквозняки.

С глазу нА глаз. Немых экстазом – раз за разом – и ум за разум – 

слёзы радости. Синяки – от бессонниц безумий. Если

рано-рано, часам к пяти, различишь всех оттенков прелесть,

то не сможешь себя найти.


Здесь, сейчас и на веки вечны, сквозь миры, за границы дня.

Упоительно безчеловечны сны рассвета. В них нет меня.

небо рядом

однажды в сентябре III



однажды в сентябре III

Осени стыдливое начало. Красными – смятенные сады.
С рыжей позолотой обвенчала осень мои чистые пруды.
Горечью рябиновою – ветры. Алые фонарики любви.
Лодочками – листья. В стиле ретро все очарования твои.
Кружево тончайшей паутины. Звонкие пронзительные дни.
Птицы улетают. Но утиный выводок останется.

Одни будем мы с тобою в ливнях стылых тайными тропинками бродить.
Милые мои… Душа простыла! – Хочется себя вознаградить
чем-нибудь смешным и несерьёзным – винным и каминным, чтоб кармин
крови остывающей – не в слёзы, но тишайшей радостью кормил.
Осени бредовые затеи. Радужной палитры звукоряд.
Липовые жёлтые аллеи. Ласковый и отрешённый взгляд.

небо рядом

печаль будет длиться вечно

Сквозь пустоту

Когда ты обнаруживаешь сквозную дыру в себе, нечего пугаться. Так бывает. Можно извлечь из этого пользу. Если извернуться очень хитрым образом, то удастся посмотреть изнутри наружу. Дыра, пустота – совсем не так плохо, - думаю я, глядя на фотографию необычной скульптуры Ван Гога. Через внешний контур, через периметр тела, через вскрытую грудную клетку видишь мир таким, каким он его видел: с маяком, с чайками, с этими сумасшедшими красками Лазурного берега в Сент-Поль-де-Вансе; где-то здесь покоится Шагал, и кто только не перебывал в этих местах.
О памятнике: Ван Гог выстрелил в себя из пистолета, которым отпугивал птиц на пленере, разворотив грудину, и успел сказать - «Печаль будет длиться вечно». Не лучший способ в этом удостовериться, хороший – чтобы прекратить, когда уже невмоготу. Скульптор Бруно Каталано об этом помнил, сделав самый необычный памятник, держащийся на пустоте.


Пустота – инстанция сложная; все из пустоты, буквально все возникшее, в нее оно и уйдет. Пустота привлекательна - в обрыв, в каньон, в бездну вглядываются зеваки, фрики и художники. Она провоцирующая своей способностью к заполнению; тем и привлекательна, будто детское ведерко в песочнице. Ее можно переливать - как из пустого в порожнее. Просыпать из прохудившегося мешка, а он легче и не станет. Особенно отлично она выглядит, помещенная в раму. Пустота являет собой доведение до абсолюта идеи исчезновения; мало кто решится принять – когда не добавить и ни прибавить, целое и ли часть целого исчезает. Безвозвратно, неожиданно, проседая иди осыпаясь. Отрицание, отсутствие и многие другие слова с «не» - невидимое, невыразимое, непроявленное, и другое – смутно угадываемое, освобождающее, - попытка сравняться с природой, принимающую пустоту как творящий материал, как праматерь сущего. Ее можно разворачивать - как фольгу или как черную угольную развертку, километрами умещающуюся в зеленой противогазной банке. Пустоту можно раскатывать скалкой, или сдуть пылью со стола, и она обсыплет знакомые было предметы, превратив их в незнакомые, так искусственная патина меняет новодел – быстро и на глазах. Исследование пустых пространств несложно: из одной пустоты оказываешься в другой, не замечая этого пэ -эн-перехода, где дырки и электроны меняются местами, слово в детской игре, когда нужно, бежав по кругу, успеть занять место на стульчике, а кто-то не успевает.
Можно смотреть на человека, и видеть пустоту. Так часто бывает. Можно даже выработать в себе это умение - презрительное смотреть сквозь человека. А когда смотришь на скульптуру Ван Гога, видишь многое как бы изнутри, сложным, необычным зрением, и видишь больше, чем на его картинах; там эмоции - здесь смыслы.

...